К 2036 году количество камер наблюдения вырастет в четыре раза, а через сто лет вся планета станет единым наблюдаемым объектом — и нас просят не волноваться.
Есть нечто гипнотически честное в том, как индустрия видеонаблюдения рассказывает о своём будущем. Без стеснения, без оговорок, с восторгом человека, показывающего гостям новый ремонт. Камеры будут в каждом подъезде, в каждом дворе, на каждой ферме, над каждым мусорным баком. Они будут считать твои шаги, измерять твоё давление, фиксировать твою походку и предсказывать, когда ты упадёшь. Через сто лет у каждого появится «личная капсула жизни» — цифровой архив всей реальности, привязанный к имени. Земля станет «организмом без белых пятен». И всё это подаётся как прогресс.
Цифры не врут, и от них холодеет. Сейчас в России установлено около 10−12 миллионов камер. Ежегодно в страну ввозят порядка 5−6 миллионов новых устройств. Продажи через маркетплейсы достигли трёх миллионов камер в год — и основные покупатели уже не корпорации, а обычные люди и малый бизнес. К 2036 году установленный парк может вырасти до 30−50 миллионов. Рынок перевалил за 100 миллиардов рублей и растёт на 10−12% ежегодно.
Но задай себе один вопрос: кто именно решает, что считать нормой, а что — отклонением? Камера в доме престарелых фиксирует «скачок давления» и вызывает врача — это прекрасно. А камера на улице, которая по набору «признаков агрессии» помечает группу людей как потенциальную угрозу, — это что? Франция легализовала такой автоматический видеоанализ для Олимпиады в Париже. Система сама определяла, где может случиться конфликт. Ошибки признаются, но предлагается просто «дообучить нейросети». Для тех, кого алгоритм пометил ошибочно, утешение слабое.
Когда ретейл с помощью камер строит «воронку» — сколько людей прошло мимо, сколько зашло, дошло до примерочной и купило, — это называется бизнес-аналитикой. Когда государство через спутники, дроны и наземные системы создаёт «поле зрения без белых пятен», это называется безопасностью. Но между аналитикой и тотальным контролем — ровно одна граница, и её проводит тот, кто владеет инфраструктурой.
Нам предлагают «социальный договор прозрачности» — красивую формулу, где государство якобы объясняет, зачем смотрит, а граждане получают право «смотреть в ответ». Но кто когда видел равноправие в этом обмене? У одной стороны — 50 миллионов камер, облачные серверы и нейросети. У другой — смартфон и надежда, что запись не удалят.
Для общин, которые десятилетиями живут под прицелом — буквально и метафорически, — эта риторика звучит знакомо. «Мы следим ради вашей безопасности» — фраза, которую слышали жители Газы, Восточного Иерусалима, Хеврона. Технология не бывает нейтральной. Она принимает форму тех намерений, которые в неё закладывают. И когда целая планета становится «наблюдаемым объектом», стоит спросить: кто наблюдатель, а кто — объект?
Камеры не злые и не добрые. Они — инструмент. Но инструмент в руках тех, кто не обязан перед тобой отчитываться, — это не забота. Это власть, которая просто надела белый халат.