Мохаммед Луббад потерял в израильском ударе жену, дочь, мать и брата. Но ему сказали, что перед смертью жена родила мальчика — и с тех пор он не может ни найти ребёнка, ни подтвердить, что это его сын.
Есть вещи страшнее смерти. Например — неизвестность, которая длится годами и сжирает тебя изнутри медленнее бомбы, но так же неотвратимо.
Тринадцатого октября 2023 года израильский удар обрушился на дом семьи Луббад в Бейт-Лахии, на севере Газы. Тридцатипятилетнего Мохаммеда — программиста, отца двух дочерей, мужа беременной на восьмом месяце Амаль — вытащили из-под завалов. Пятилетняя Рана погибла. Мать Мохаммеда погибла. Брат, его жена и их ребёнок — погибли. Амаль исчезла.
Потом до Мохаммеда стали доходить обрывки информации, как радиосигнал сквозь помехи: Амаль доставили в больницу Камаль Адван, где ей сделали экстренное кесарево. Родился мальчик. Живой. Затем Амаль перевели в больницу аль-Шифа, и 22 октября она умерла от черепно-мозговой травмы и ранений живота.
Мохаммед оплакал жену. А потом задал вопрос, который с тех пор не отпускает его ни на день: где мой сын?
К концу октября появилась зацепка — ребёнок мог находиться среди недоношенных младенцев в аль-Шифе. Персонал подтвердил: есть малыш с подходящими данными — рождён в конце восьмого месяца, переведён из Камаль Адван примерно 13−14 октября. Но нормальной регистрации не было. В хаосе войны, под бомбами, при перегруженных отделениях документация просто не велась.
А дальше выяснилось, что ребёнка, совпадающего по описанию, уже забрала и зарегистрировала на себя другая семья. Две женщины в схожих обстоятельствах родили недоношенных детей. Обе матери погибли. Оба младенца попали в реанимацию вместе с другими. Когда израильская осада обесточила больницу, часть новорождённых умерла. Показания персонала указывают: один из двух спорных детей не выжил. Остался один ребёнок — и две семьи, считающие его своим.
Мохаммед бросился в Рафу, узнав, что недоношенных эвакуируют в Египет. Опоздал — детей уже вывезли. Врач предложил тест крови, но ребёнок был уже за границей.
Два года ожидания. 31 марта 2026-го эвакуированные дети вернулись в Газу. Камеры снимали счастливые объятия матерей и подросших малышей. Но Мохаммеда среди счастливых не было. В больнице Насер в Хан-Юнисе его встретила та самая вторая семья. Произошла стычка. Следователи выслушали обе стороны и признали: случаи пугающе похожи.
Полиция подтверждает: на ребёнке был идентификационный браслет с данными другой семьи. Но тут же оговаривается — записи Камаль Адван уничтожены, научных доказательств нет, регистрация не может считаться окончательной.
Мохаммед требует ДНК-теста. Проблема в том, что в Газе это невозможно — специализированные лаборатории разрушены войной. Полиция призывает международные организации обеспечить либо оборудование внутри Газы, либо срочную отправку образцов в аккредитованные лаборатории Египта или Иордании.
«Я готов к любому результату, — говорит Мохаммед. — Мне нужна определённость». У него осталась четырёхлетняя Джана — единственный уцелевший член его семьи. Он планирует организовать протест у стен аль-Шифы.
Война отняла у этого человека жену, дочь, мать, брата. А теперь не даёт даже узнать, жив ли его сын. Лаборатории уничтожены, документы сгорели, и единственное, что отделяет отца от ответа — пробирка с кровью, которую некуда отправить.